Астерия никогда не увлекалась квиддичем. Собственно, ей, как чистокровной волшебнице, это отнюдь было не положено. На мероприятии, посвященному открытию чемпионата мира по квиддичу, она чувствовала себя какой-то белой вороной. То, что говорили окружающие, было для нее как на иностранном языке (это очень комично, ибо более половины присутствующих были гостями из заграницы). Признаемся, Астерия даже не понимала разницы между квоффлом и снитчем. Ладно, если бладжер и квоффл, но грецкий орех и кокос, думаем, каждый может различить. Когда Астерия станет взрослой женщиной и будет приглашать к себе на английскую церемонию чая таких же женщин, как и она, она будет должна уметь поддерживать беседу, и не дай Мерлин одной из обсуждаемых тем станет квиддич! На это у Астерии есть один трюк: изобразить обморок. Зато никто не будет знать, что она попросту не разбирается в этой игре. А должна. Не обязана увлекатьcz и играть в него, но различать блажер от квоффла и тем более квоффл от снитча должна.
Она вообще, честно признать, не понимала, зачем сюда пришла. Как обычно. Папа должен показать, что его дочки выросли, разрекламировать их всем влиятельным личностям в области магической экономики и понять, что прожил не зря. Дафне 19, Астерии меньше чем через месяц исполнится 18. Она уже совершеннолетняя и ей, как девушке из приличного общества, полагается везде соваться. Но папа не понимает, что нравы не те, что были раньше. Война все изменила. Лишь единицы заинтересованы тем, чтобы быть в курсе всех мелочей светской жизни. Однако папа был, остается и будет одним из немногих, кто будет верен принципам и традициям своей семьи и всего магического общества до самого конца. И папа будет надеяться и верить, что существует такие, как он.
Самой же Астерии, кажется, было все равно. Сегодня ее больше беспокоили предстоящие экзамены С.О.В. Дело не в том, что она будет потом демонстрировать свои оценки при приеме на работу. Ей работать «не полагается», как говорит матушка. Просто ей и ее близким будет гораздо спокойнее, если девушка сдаст успешно экзамены. Раз не характером дочери похвастаются, то ее умом.
Астерия лавировала между фигурами гостей, организаторов и участников мероприятия, как парусник, повинующийся ветерку. То здесь – то там. И никто ее не заметит. Вот она проходит мимо официанта, теперь между спинами каких-то двух мужчин, при этом оба одеты в одно и то же, как они с Дафной любили наряжаться в детстве в похожие сарафаны. Вот Астерия с ловкостью пробежала мимо одинокой женщины, стоящей в углу и бегающей глазами по толпе, собравшейся в помещении. Будто ищет кого-то. Еще один официант и мы у цели. И нет здесь Астерии. Как будто и не было.
Мама будет искать потом младшую дочь, если опомнится. Конечно, она минимум три раза будет задавать вопрос «где девочки?», но папа занят «влиятельными людьми», поэтому вряд ли его будет интересовать что-то иное ближайшие несколько часов. Астерия, признать, уже подустало. Ей хотелось почитать какую-нибудь книгу и лечь спать. Или поговорить с крестной, которая нынче была в отъезде, и лечь спать. По крайней мере, желание номер один – почитать книгу – у нее еще есть шанс исполнить. Не зря с собой учебник по астрономии взяла!
Кроме всего этого, Астерию интересовало сейчас, где находится Дафна. Хотя зная сестру, Астерия понимала, что та не пропадет. Где-нибудь да нашла себе приятную компанию. В конце концов, может быть, и она решила наладить себе связи для… ээ… будущего. Назовем это так, ибо других вариантов больше нет. А, может, Дафна веселью и приятным беседам предпочла скуку и решила остаться с родителями.
Собственно, все это не имело сейчас никакого весомого значения. Астерия, как и следовало ожидать, отдалилась от своей семьи. Вот так всегда и бывает: идут вчетвером – уходят по одному. «И зачем я только здесь?» - не переставала она задавать себе этот вопрос. Здесь даже не было никого, кто был ей знаком. Кроме как сестры. А, врем. Здесь был Драко Малфой и Теодор Нотт – двое карьеристов, один из которых был сыном Пожирателя, а другой не только сыном, но и сам метку носил. И носит, наверное(Астерия думала, что ей вряд ли когда-то придется с уверенностью склониться к тому или иному варианту). Драко и Теодор наверняка хотят вернуть себе прежнее положение в обществе. Возможно, это у них когда-то и получится, оба непростые, видно, что не отступят. Разумеется, тема причастия Нотта-старшего и Люциуса и Драко Малфоя к действиям Волдеморта не раз обсуждалась в кругах, в которых Астерия находилась. Не раз ей приходилось быть свидетельницей подобных разговоров. Все это были сплетни, которым Астерия не верила и не хотела верить. Из всего этого, наверное, только 20% от силы было правдой. Ну, какой нормальный человек поверит в то, что Люциус был вынужден стать Пожирателем, потому что проиграл в карты? Наверняка Драко еще за него долг выплачивал. Все это вздор, смех, пошлость! Факт остается фактом: Нотту и Малфоям больше нельзя допускать ошибок, чтобы лишний раз не выставить себя, опороченных, не с лучшей стороны. А то общество от них не только отвернется, но и что похуже сделает. Счастье Малфоей, что они не сели в тюрьму, как это произошло с отцом Нотта.
Пройдя мимо Теодора и Драко в который раз за вечер, Астерия сделала вид, что их не заметила. Хотя оба определенно ее узнали. Идя по коридору министерского этажа, девушка свернула за угол и пошла в самый конец, где она была уверена, что ее точно никто не сможет найти. Ну уж пару часов можно побыть в спокойствии.
В конце коридора, куда свернула Астерия, оказалась комната, дверь которой, как ни странно, была чуть приоткрыта. Гринграсс обрадовалась и решила, что это просто знак судьбы и прекрасный шанс спрятаться от ненужных взоров. Она с уверенностью распахнула дверь, и… Какое огорчение. Комната была занята. Собственно, этого и следовало ожидать. Кто же оставит министерский кабинет открытым в такое время? Астерия хоть и была девушкой неглупой, но в таких вещах могла легко ошибиться. Гринграсс поняла, что придется продолжить поиски тихого уголочка.
Что касается этих двоих, то вид у них был такой, будто никто вовсе не должен был видеть их здесь. У Астерии эта картина сразу симпатии не вызвала. Парень беспардонно выбежал, а девушка осталась в той позе, в которой ее застала Астерия: сидячей на столе, с потерянным взглядом и со скрещенными на груди руками.
Астерия поняла, что ей лучше не стоит здесь больше находиться.
- Можете позвать его обратно. – Монотонно проговорила Астерия и уже повернулась, но ее окликнули.

Секреты. У всех есть свои секреты. И даже у таких людей, как Астерия, чей образ слишком размыт для того, чтобы можно было судить о том, хранит ли она в себе что-то «за семью печатями».  Астерия прекрасно понимала эту девушку. Наверняка то, что сейчас видела Гринграсс, не должно было стать доступным для общественности. Максимум – для узкого круга лиц, куда явно Гринграсс не входила.
В мгновение Астерия испытала стыд и неловкость, хотя по ней этого, должно быть, не было заметно. Кому будет приятно оказаться там, где он не должен быть? И хоть Астерия понимала, что она здесь не при делах, что не должна быть виновной, она старалась понять всю ситуации. И, кажется, та девушка сейчас чувствовала себя далеко не очень уверенно. Больше всего Гринграсс поразила реакция молодого человека, который тут же испарился из помещения. Как будто ничего и не было. Астерия, у которой опыт общения с противоположным полом начинался там же, где и заканчивалась, лишь презрительно посмотрела в его сторону. «Если будущее за такими мужчинами, то я отказываюсь выходить замуж», - решила девушка, но тут же поняла, что не стоит делать поспешных выводов. Она же не знает всей ситуации: кто кого привел, с чего все началось, чем все может закончиться. И, честно признать, никакого интереса у нее побольше узнать о происходящем не было.
Но все складывалось вопреки желанию девушки. Мало того, что девушка позвала ее, так еще и по имени. Астерия удивилась. Не сказать, что приятно, и не сказать, что наоборот. Просто это было искреннее удивление. Очень мало кто мог назвать ее по имени. Слизеринцы, однокурсники – и все. Но чтобы работница Министерства, которую Астерия видит впервые в жизни… Или не впервые? Астерия поняла, что лицо девушки ей безумно кого-то напоминает. Кого – она точно не могла сказать. Где-то раньше она видела эту особу, но не могла сказать, где именно. В памяти Астерии почему-то всплывали моменты, связанные с квиддичем. И опять эта игра! Ну, собственно, если сегодняшний вечер посвящен началу турнира по квиддичу, то девушке придется все ассоциировать с этим видом спорта. Может быть, воспоминания о квиддиче у нее были вызваны именно этим мероприятием, так что не исключено, что Астерия могла видеть когда-нибудь эту девушку вообще в другом месте, никак не связанным с игрой.
Астерия не могла не уйти. Хотя, конечно же, остаться было бы тоже неуместным. В конце концов, она попыталась понять, в каком сейчас положении была девушка, попробовала пропустить ее состояние через себя, и тогда Гринграсс не ушла. Человек, который знает ее, назвал ее по имени. Гринграсс должна остаться.
Девушка не произнесла ни слова. С тем же, привычным ею, равнодушным и будто на что-то серчающим выражением лица она подошла к девушке. У Астерии появился шанс разглядеть ее поближе. Не удивительно, что тот молодой человек выбрал себе спутницу на вечер именно это мадемуазель. Она была необычайно красива. По крайней мере, в понимании Астерии. Золотые волосы и глаза, которые даже здесь, в полумраке, излучали свет – все это казалось привлекательным даже для Астерии, которая нечасто становилась оценщиком женской красоты. Однако следуя женским инстинктам, неприязнь к тому молодому человеку усилилась еще больше.
Лицо девушки вблизи показалось Астерии еще более знакомым, чем издалека. Но только сильнее становились картины, связанные с квиддичем. Астерия очень четко представляла, как эта девушка летит с ветром над полем, взоры – в том числе и взор Астерии – устремлены на нее. Единственное место, где она могла видеть подобную картину, - это Хогвартс, ибо нигде больше Астерия не наблюдала за игрой в квиддич. Если они учились в одно время, то девушка явно была не со Слизерина. Хотя бы сужается круг поиска мест пересечения. Но Гринграсс не стало легче вспоминать, где она могла видеть эту «незнакомку». И от этого ей становилось еще менее ловко. Но Астерия не стала показывать вида. Не стала говорить о том, что не знает имени своей, как оказалось, знакомой. Как и не станет говорить о том, что ей разговор будет не интересен.
В воздухе стояла зловещая тишина, которая напрягала даже Гринграсс. И кому-то из них придется нарушить молчание. Девушка решила принять на себя ту обязанность, вопреки всему своему поведению, так как понимала, что начинать разговор другой из них будет неудобно.
- Я не имею права говорить это, но… в следующий раз, закрывай дверь. – Как можно аккуратнее высказалась Астерия. Хотя она поняла, что для девушки эти слова могут показаться упрекающими. Астерия не могла больше найти слов. Конечно, ей приходилось оказываться в подобных ситуациях, когда обе стороны хотят что-то, но не могут. Но, наверное, дело сейчас было в том, что перед Астерией предстал совершенно незнакомый ей человек. Или почти незнакомый. Гринграсс до сих пор не могла вспомнить то, где ее могла встретить девушка и где они могли познакомиться.
С другой стороны, Астерия сейчас могла полагаться на свою врожденную эмпатию – умение чувствовать настроение человека. Основной этому могло послужить все, что угодно: речь, слова, движения, взгляд. Чутье Гринграсс подсказывало, что «незнакомка», по всем очевидным фактам, сейчас не в самом лучшем состоянии. Тайна раскрыта, а это значит, что, должно быть, может наступить конец чему-то. Астерия послужила тому виной, и от этой мысли Гринграсс самой становилось худо. Все было бы ничего, если бы Гринграсс не была так в себе уверена сегодня.